Тенденции будут усиливаться
Тенденции будут усиливаться

Автор (ы):  Г. Прохорцова

Интервью с Эдуардом Джавадовым, доктором ветеринарных наук, профессором, членом-корреспондентом РАСХН, директором ГНУ ВНИВИП.

- Эдуард Джавадович, чем занимается возглавляемый вами институт?

- Сегодня институт занимается наиболее актуальными ветеринарными проблемами в области птицеводства. Вместе с завозом новых кроссов птиц к нам приходят новые болезни, в основном, вирусной этиологии.

Появление новых болезней, сокращение периода выращивания птицы приводит к тому, что схема вакцинопрофилактики становится очень насыщенной. Актуальным становится соблюдение интервалов между вакцинациями. Разработка схем вакцинопрофилактики, совмещение вакцин – это одна из проблем, которыми занимается наш институт. Кроме того, сегодня мы можем не только выделять возбудителей, например, инфекционного бронхита или ньюкаслской болезни, а определять их серотип - вариантный или не вариантный (классический) штамм, вакцинный или полевой. На основании результатов исследований решается вопрос, надо ли входить с вакцинацией вообще при наличии того или иного возбудителя или можно обойтись без вакцинации. В отношении бактериальных инфекций, я считаю, что тенденция разработки и применения вакцин будет усиливаться. Отказ от применения антибактериальных препаратов, особенно антибиотиков, вызван тем, что у нас появляется все больше и больше проблем у взрослых и детей, когда антибиотики перестают работать, возникают аллергии у детей с первых дней жизни и др. Все это происходит из-за необдуманного и неправильного применения антибактериальных средств. С кокцидиостатиками и с антибиотиками в бройлерном птицеводстве мы немного научились работать и знаем, что за семь дней до убоя необходимо отменить дачу этих препаратов, чтобы в мясе не было их остатков, хотя некоторые антибиотики имеют период полувыведения больше чем 7 дней. На яичной же птице - это беда. Если заболела яичная птица, и начался колибактериоз - мы даем антибиотик, чтобы ее вылечить, но птица продолжает яйцекладку. И владелец предприятия вряд ли отправит яйцо в утиль. Оно все равно уйдет в продажу, а в нем есть антибиотики. По всем санитарным правилам это яйцо пускать в пищу людям нельзя - вот это, я считаю, на сегодня большая проблема в птицеводстве, которую необходимо решать.

Мы разрабатываем, утверждаем и сами производим некоторые биологические препараты. В институте создан производственный отдел - это помогает нам улучшать финансовое состояние института, увеличивать заработную плату сотрудникам, приобретать новое оборудование. К процессу производства вакцин мы привлекаем молодых ученых и аспирантов.

Наука уже подошла к той черте, когда классические методы производства себя исчерпали. Нам уже недостаточно производить вакцины таким образом, как их разрабатывали Эдвард Дженнер и Луи Пастер. Сегодня наступил век рекомбинантных (векторных) вакцин, и мы начали этим заниматься, работаем над новым поколением вакцин.

Кроме этого, наш институт - единственное научное учреждение, где занимаются проблемами паразитарных болезней птиц.

- Как сложилась ваша судьба, и как вы пришли в институт?

- Я родился и вырос в Узбекистане, в маленьком городке Коканде Ферганской области. Мои родители переехали туда еще до моего рождения. Они были простыми людьми, сельскими тружениками. Среди моих родственников не было людей с высшим образованием. После окончания школы я поступил в Ленинградский ветеринарный институт и окончил его в 1982 году без единой четверки с красным дипломом, и мне дали рекомендацию в аспирантуру. Однако в аспирантуру меня не приняли - мест не было. Не так просто было туда попасть! И это несмотря на то, что я был секретарем комсомольской организации курса, кандидатом в мастера спорта по вольной борьбе, учился на все пятерки, входил в студенческое научное общество, и написал дипломную работу, посвященную болезням крупного рогатого скота, которую признали лучшей работой.

Я хотел заниматься болезнями крупного рогатого скота, поэтому поехал по распределению работать ветеринарным врачом в Узбекистан. Вскоре меня призвали в армию, и я с удовольствием отправился служить. Через полтора года, в 1984 году, я вновь приехал в Ленинградский ветеринарный институт поступать в аспирантуру, и мне в очередной раз отказали из-за отсутствия мест.

Но мой научный руководитель дипломной работы – кандидат ветеринарных наук Кондратьев Владимир Сергеевич, прививший мне интерес к науке, посоветовал поступать в аспирантуру в институт болезней птиц (ред.: ГНУ ВНИВИП), - он тогда располагался в Ленинграде - и заняться вирусологией. Конкурс был сумасшедший - 7 человек на одно место, но я поступил, сдав все три экзамена на пятерки. Моя научная работа была посвящена болезни Гамборо, это было новое иммунодефицитное заболевание птиц.

После аспирантуры директор института Коровин Рудольф Николаевич настоял на том, чтобы я занимался опухолевыми болезнями птиц. У меня к тому времени были большие «заделы» по болезни Гамборо, и я собирался писать докторскую диссертацию. Но мне пришлось перейти в лабораторию опухолевых болезней, где мы разработали новую вакцину против болезни Марека.

- Пришли другие времена?

- Да, наступила перестройка, а с ней и финансовые проблемы. У меня была семья – жена и маленький ребенок, а стипендии аспиранта не хватало. И я ушел из института в коммерческую фирму «Кронвет», в создании которой принял серьезное участие.

- И ваша докторская диссертация была отложена?

- С крушением советской системы беды, как известно, не миновали и науку. Авторитет научного работника сильно упал. Я не видел смысла в дальнейшем продвижении в этом направлении. Но мой бывший научный руководитель -Кудрявцев Филипп Самойлович посоветовал подготовить докторскую диссертацию. Он как мудрый человек, намного взрослее меня сказал: «Ты не понимаешь, увидишь, все изменится!» Мне тогда было уже около 40 лет, у меня было много печатных научных работ, 7 патентов, разработанная вакцина. Я подготовил диссертацию. И пошел на принцип - не захотел ее защищать у нас, в Санкт-Петербурге, где председателем совета был Рудольф Николаевич Коровин, который очень хотел, чтобы я защищался в Санкт-Петербурге, - ведь меня здесь все хорошо знали, я здесь учился.

Диссертацию я защитил в Москве. Мою работу признали лучшей диссертацией 2004 года.

- В скором времени вы возглавили институт?

- Рудольф Николаевич Коровин меня просил вернуться в институт и занять место его заместителя по научной работе. Я долго сопротивлялся, но затем почти дал согласие, предложив сначала пару месяцев походить и присмотреться к тому, чем живет и чем дышит институт. Через месяц Рудольф Николаевич мне сообщил, что на ближайшем ученом совете, в понедельник, он объявит о моем назначении. В пятницу с Коровиным происходит несчастный случай, он попадает в больницу и вскоре умирает.

Российская академия сельскохозяйственных наук в лице ее президента Геннадия Алексеевича Романенко предложила мне возглавить институт, хотя уже тогда надо было пройти процедуру выборов. Ученый совет института тайным голосованием должен был подтвердить или отвергнуть мою кандидатуру. Мне необходимо было разработать программу как вывести институт из кризиса. И я ее разработал.

И вот с 2004 года я возглавил ВНИВИП, который находился в плачевном состоянии: множество долгов, невыплаченная в течение полугода зарплата, отсутствие нового оборудования, всего лишь один компьютер на весь институт! Средняя зарплата в институте составляла чуть более трех тысяч рублей.

Мне было очень сложно, да и сейчас непросто – возглавлять институт, в котором мои подчиненные являются моими учителями. Корифеи науки в области паразитологии, вирусологии, микробиологии - Борисенкова Адель Наумовна, доктор ветеринарных наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ; Трефилов Борис Борисович, доктор ветеринарных наук, профессор; Мишин Виктор Степанович, кандидат ветеринарных наук.

Коллектив отнесся ко мне довольно доброжелательно, у нас сложилось взаимопонимание. Мы начали больше заключать хоздоговоров. Я всеми силами старался научить своих коллег получать гранты, потому что в институте это было неразвито - не знали как подать заявку и получить грант.

Но постепенно у нас это наладилось – обладателями грантов стали и молодые ученые. Новикова Оксана Борисовна получила большой грант.

Институту в свое время серьезно помогла Матвиенко Валентина Ивановна, когда была проблема птичьего гриппа, она выделила 15 млн рублей.

- Чем сегодня живет институт, каковы его проблемы?

- Сегодня институт имеет не худшие, а, может быть - по некоторым позициям - и лучшие показатели в нашей академии по количеству защищенных диссертаций и средней заработной плате. К сожалению, тенденцией последнего времени стало то, что в науку приходят случайные люди - отнюдь не отличники, основная цель которых – не пойти в армию, защититься и уйти из института в коммерческую фирму. Понимая, что на стипендию не проживешь, мы смогли найти возможность увеличить доход аспирантов, принимая их на работу. По совместительству аспирант может работать старшим лаборантом или младшим научным сотрудником и трудиться над своей диссертационной темой, участвовать в тематике института. Под руководством сотрудников научных отделов аспиранты и молодые сотрудники вскрывают птицу, отбирают пат. материал и проводят вирусологические, микробиологические, серологические и молекулярно-биологические исследования с использованием современных методик. С целью приобретения навыков проведения эпизоотологического обследования молодые ученые вместе с сотрудниками института выезжают в командировки в птицеводческие хозяйства. Молодым людям это интересно, а значит, у нас есть шанс, что они останутся.

В институте работает диагностический центр, которым сегодня руководит Хохлачев Олег Федорович. Центр занимается проведением диагностических исследований материала, поступающего из птицеводческих хозяйств из различных регионов Российской Федерации и ближнего зарубежья. Сотрудники центра, наряду с сотрудниками научных отделов, выезжают в птицеводческие хозяйства для оказания научно-практической помощи.

Сегодня у нас уже не один компьютер в отличие от 2004 года, когда я пришел в институт. Проведен интернет и установлена современная телефонная станция. Мы приобрели ламинарные боксы, новые центрифуги, проточную центрифугу, ПЦР-лабораторию, геномный секвенатор и другое оборудование. Это стоит миллионы рублей, и большая часть этих средств заработана институтом самостоятельно.

Проблемами института являются старение кадров и местоположение. Мы находимся в лесу, в пригороде Санкт-Петербурга – городе Ломоносове - привлечь молодые кадры очень сложно.

- Налажено ли у вас международное сотрудничество, участвуете ли вы в научных конгрессах за рубежом?

- В этом году трое наших научных сотрудников принимали участие во всемирном конгрессе по птицеводству во Франции. Они представили свои труды на конгресс, и им институт в качестве премии оплатил эту поездку и участие в конгрессе. Кроме того, мне приходилось неоднократно выезжать и делать доклады и во Франции и в Германии на всемирных форумах по птицеводству.

У нас налажено сотрудничество и в научном, и практическом плане, в большей степени, со странами ближнего зарубежья – это бывшие республики Советского Союза: Узбекистан, Таджикистан, Армения, Белоруссия, Украина, Казахстан. К нам обращаются, мы туда выезжаем, оказываем практическую помощь, участвуем в научных и научно-практических форумах.

- Стоит ли говорить о проблемах российской науки?

- Проблемы российской науки велики. Мне жаль, что возникло какое-то непонимание между правительством, министерством науки и образования и нашими академиями - я здесь объединяю РАН, РАМН и РАСХН. Может быть, конечно, доля истины в том есть, что наука не настолько эффективно стала работать. Но я считаю, что нельзя путать причинно-следственные связи. Наука не настолько эффективна не потому, что она плохо работает, а потому, что государством выделяется мало средств на развитие науки. Одна только фирма «Басф», как звучало в сегодняшнем докладе (ред: интервью было записано на конференции в Волгограде) – тратит на научные исследования больше, чем наша академия сельскохозяйственных наук, в которой больше 200 институтов. Это не совсем правильно. Я понимаю, что нам еще долго не достичь средней заработной платы, например, американского ученого. Но необходимо было бы привести ее в соответствие со средней месячной заработной платой по региону.

Нам сократили количество бюджетных мест в аспирантуре. Ежегодно мы принимали около 10 человек на бюджет, а в этом году только 2-х. И сократили не только нам. Не нужно столько ученых в стране, несмотря на то, что опытные кадры стареют, и им важно передавать свои знания новому поколению.


Назад в раздел