Резервы повышения экономической эффективности молочного животноводства
Резервы повышения экономической эффективности молочного животноводства
Еще фото

Автор (ы):  В.В. Лабинов, директор департамента животноводства и племенного дела Министерства сельского хозяйства РФ

Доклад на конференции «Продуктивное долголетие коров»

Целевой индикатор, заложенный в государственной программе по производству молока, мы пока не выполняем более чем на 5%. По итогам прошлого года наблюдается снижение объемов производства на 3,7%, причем данная тенденция происходит во всех секторах: и в сельскохозяйственных организациях, и у населения. И лишь крестьянско-фермерские хозяйства, при небольших объемах, демонстрируют прирост производства (Рис.1).

Тем не менее, в России еще остались «островки молочного изобилия». В этот список попали такие города и республики РФ, как Челябинск, Дагестан, Ростов, Приморье, Свердловск, Воронеж, Алтай, Адыгея, Забайкалье. Именно они обеспечивают рост объемов производства молока, превышая целевые показатели (Рис.2).

Татарстан, Саратов, Омск сократили объемы производства (Рис. 4). И это снижение требует отдельного комментария. Мы находимся сейчас в ситуации, когда проводим негласную статистическую амнистию. В чем она выражается? В том, что мы не применяем никаких снижающих коэффициентов. Объем товарного молока, поступившего на молокоперерабатывающие предприятия, не уменьшился. Такая же ситуация складывается и в 2014 г.

За период реализации государственной программы 2008-2012 гг. и новой программы 2013-2020 гг. в молочном животноводстве осуществляется процесс технической модернизации, строятся новые комплексы, и динамика ввода новых производственных объектов стабильно растет. Несмотря на то, что уровень технической оснащенности в российском животноводстве остается достаточно невысоким, тем не менее, следует отметить тенденцию увеличения объемов ввода новых производственных мощностей.

Надой молока на одну корову в 2013 году, по уточненным данным, достиг 5,001 кг. Северо-Западный федеральный округ имеет наивысшую продуктивность – 6,335 кг в расчете на одну корову. В целом по удою могу сказать, что мы достигли достаточно высоких показателей, о которых 20 лет назад могли только мечтать (Рис. 5).

Невысокими остаются показатели воспроизводства, которые выражаются в выходе телят на 100 коров. Такая тенденция распространяется практически по всей территории РФ.

Объем ресурсного обеспечения молочного производства по всем направлениям государственной поддержки не позволяет сказать, что отрасль находится вне зоны опеки государства. Если говорить о выделяемом объеме средств, то мы видим, что молочное животноводство по-прежнему является приоритетным в программе государственной аграрной политики. Мы можем долго рассуждать на тему, достаточно ли этих средств или нет, но растущая динамика говорит сама за себя (Рис. 6).

Последнее решение, принятое на государственном уровне, заключается в том, что мы отказались от установленных идентификационных параметров для субсидируемого молока. Сейчас в Минюсте находится Приказ Минсельхоза об установлении идентификационных параметров по молоку, подлежащему субсидированию по по­казателям в 3,4-3,0 (Рис. 7,8).

Мы понимаем, что это шаг назад и ослабление требований по показателям производства, но мы пошли на поводу у большей части наших производителей, потому что работающих плохо больше, чем работающих хорошо, а прогрессивно мыслящих всегда меньше, чем мыслящих консервативно. Снизив эти требования, мы сокращаем величину премий для тех, кто работает достойно. Я до сих пор являюсь сторонником той идеологии, что когда отсутствуют высокие требования, не будет мотива к прогрессу. Я думаю, что на протяжении 2014 г. мы будем активно работать и убедим наше аграрное сообщество в том, что размыли такую форму поддержки как субсидирование до величин, мало ощутимых для экономики животноводов.

Интересный факт: в соотношении объемов покупки племенного молодняка отечественной и импортной селекции за период 2008-2013 гг., львиную долю составляет импортный скот. С одной стороны хорошо, что мы завозим передовую генетику. Но само по себе обстоятельство массового завоза маточного поголовья из-за рубежа свидетельствует о том, что мы не удовлетворяем себя ресурсами собственного производства. Причиной тому является низкий показатель собственного воспроизводства, который не обеспечивает нам наличие молодняка собственной репродукции, отсюда потребность в импорте (Рис. 11,12).

Из всего вышесказанного вытекает основная тема, которой посвящена наша конференция: экономика в молочном животноводстве. В 2013 г. уровень рентабельности молочного бизнеса достиг 14,4%. Между федеральными округами существует значительная разница по рентабельности: наиболее высокая – в Приволжском и Сибирском федеральном округе – за счет фактора более низкой себестоимости производимого молока. Себестоимость в Сибири – 14 руб., в Поволжье – 13 руб. Если мы проанализируем и попытаемся связать экономику с природно-географическим фактором климата, то никакой связи здесь мы не найдем (Рис. 14).

Помимо этого, мы можем увидеть разницу между продуктивностью даже внутри пород животных, завезенных по импорту и животных отечественной селекции. Например, в айрширской породе продуктивность выше, чем в импортных породах. Мы должны сделать один простой вывод и перестать игнорировать такой фактор, как адаптационная способность скота, а также перестать испытывать иллюзии, завозя в Россию высокопродуктивных животных. Мы не можем обеспечить достижения того же уровня молочной продуктивности, не имея достаточного зоотехнического, технологического опыта при завозе скота, и мы должны в большей степени ориентироваться на ресурсы отечественной селекции. Еще одним убедительным аргументом является анализ продуктивного долголетия импортного и отечественного скота. Этот анализ показывает, что продолжительность жизни отечественных животных выше, чем завезенных. По-моему, сравнение уровня продуктивности в паре с продуктивным долголетием отечественного и импортного скота – это очень хороший аргумент в сторону недопус­тимости игнорирования всех обстоятельств, связанных с адаптационными возможностями (Рис. 16).

Производственное использование коров также делится по породам. Если попытаемся привязать уровни сервис-периодов к молочной продуктивности, прямой связи мы не найдем. Это значит, что напрямую аргументировать фактор низких воспроизводительных способностей с уровнем молочной продуктивности, тоже не совсем корректно (Рис. 17).

Причины выбытия коров и первотелок главным образом характеризуют невысокую технологическую культуру (Рис. 18).

По ценам 2013 г., при удлинении сервис-периода до 120 дней потери составляют 16 тыс. руб. в расчете на одну корову. Если мы пересчитаем эту сумму на все поголовье РФ, то получим 32,5 млрд руб. (Рис. 19). Эта сумма сопоставима с объемом всех форм государственной поддержки молочного животноводства на федеральном уровне. Другими словами, выделяя из государственного бюджета 32-33 млрд руб., мы компенсируем яловость животных. И эта сумма получилась только при учете одного фактора. Если же учесть все остальные причины недополучения дохода при использовании животных, сумма вырастет еще в несколько раз. И я считаю, что это главный ответ на вопрос об экономической недостаточности молочного животноводства.


Назад в раздел